«Читал Драйзера и помогал в свинарнике»: Михаил Боярский вспомнил о детстве

Мушкетер всех времен и народов Михаил Боярский в Инстаграме ударился в воспоминания о детстве. Все же в семье внуки подрастают, заставляют дедушку задумываться о воспитании.

По словам Боярского, родители отправляли маленького Мишу на все лето в деревню, чтобы «оздоровить». Бывало, что и на зимние каникулы тоже – потому что воспоминания касаются и ходьбы на лыжах.

Но в целом, конечно, вспоминаются Боярскому ромашки, свинарник и походы в поле за турнепсом и морковкой:

- Из детских воспоминаний.... Мои детские впечатления от зимы такие: огромное количество снега, на котором хорошо видны следы — волчьи, заячьи, их я рассматривал по утрам. А еще лыжи, на которых я без устали бегал по лесу. Летом — грибы, ягоды, рыбалка, верховая езда и ворованные с колхозного поля горох, турнепс и морковка. Я засовывал добычу под майку и ходил «толстяком». Деревенские меня любили, я крутился рядом, помогал и в свинарнике, и на конюшне. 

Все нормальные дети изучали английский, играли на фортепиано, читали полезные книги. А моя жизнь была совершенно безалаберная, бездумная. Мог гонять колесо от велосипеда часов шесть подряд — других игрушек не было. Вместо того чтобы изучать иностранные языки, как позже делали мои дети, я бегал «над пропастью во ржи», собирал васильки, плел венки из полевых цветов.

Правда, читал, ходил даже в соседнюю деревню в библиотеку. Однажды прочел полное собрание сочинений Драйзера. Зачем? Наверное, думал, что поумнею. Похвастался перед родственником: «Я Драйзера всего прочел!» Он говорит: «Ну и дурак, мог бы поинтереснее что-нибудь найти».

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Из детских воспоминаний.... Мои детские впечатления от зимы такие: огромное количество снега, на котором хорошо видны следы — волчьи, заячьи, их я рассматривал по утрам. А еще лыжи, на которых я без устали бегал по лесу. Летом — грибы, ягоды, рыбалка, верховая езда и ворованные с колхозного поля горох, турнепс и морковка. Я засовывал добычу под майку и ходил «толстяком». Деревенские меня любили, я крутился рядом, помогал и в свинарнике, и на конюшне. Все нормальные дети изучали английский, играли на фортепиано, читали полезные книги. А моя жизнь была совершенно безалаберная, бездумная. Мог гонять колесо от велосипеда часов шесть подряд — других игрушек не было. Вместо того чтобы изучать иностранные языки, как позже делали мои дети, я бегал «над пропастью во ржи», собирал васильки, плел венки из полевых цветов. Правда, читал, ходил даже в соседнюю деревню в библиотеку. Однажды прочел полное собрание сочинений Драйзера. Зачем? Наверное, думал, что поумнею. Похвастался перед родственником: «Я Драйзера всего прочел!» Он говорит: «Ну и дурак, мог бы поинтереснее что-нибудь найти». Действительно, хватило бы одной «Американской трагедии». В то время считалось, что ребенок должен быть прежде всего здоров, поэтому меня и держали на природе. Могу спать на сеновале, не боюсь комаров. Выпусти меня в лес — не умру, проживу на подножном корму, легко определю, где север, где юг. Но что с того? По-английски знаю три слова. В отличие от моего сына, который уже лет в девять был моим переводчиком в Америке.#михаилбоярский #боярский

Публикация от Михаил Боярский (@boyarskiy_official)

Действительно, хватило бы одной «Американской трагедии». В то время считалось, что ребенок должен быть прежде всего здоров, поэтому меня и держали на природе. Могу спать на сеновале, не боюсь комаров. Выпусти меня в лес — не умру, проживу на подножном корму, легко определю, где север, где юг. Но что с того? По-английски знаю три слова. В отличие от моего сына, который уже лет в девять был моим переводчиком в Америке.

Поклонники актера утешают: «Мы Вас любим и без знания английского…».

Напомним, что Михаил Боярский – коренной петербуржец. Родился в семье актёров Театра имени Комиссаржевской Сергея Александровича Боярского (1916—1976) и Екатерины Михайловны Мелентьевой (1920—1992). Первые годы жизни провел с родителями в коммуналке на Гончарной улице, в крошечной шестиметровой комнатке.